— Что будете заказывать? — спросил он хорошо поставленным безжизненным голосом.

Теперь я знаю, почему у него такой безжизненный голос: потому что он бот. И еще я знаю, почему его голос так хорошо звучит: потому что тот, кто придумывал этого бота, потрудился на славу.

— Самое дешевое, что у вас есть. Мы сюда не жрать пришли.

— Это будет стоить четыре доллара на двоих.

На этот раз меня не удивило, почему официант не обиделся. Меня удивило то, что сказала Лора в ответ на его последние слова.

— Дематериализуй его, — обратилась ко мне Лора.

— Но Лора, — возмутился я, даже, пожалуй, не возмутился, а удивился, — но за что? Он ни в чем не виноват, он просто делает свою работу.

— Ты что, боишься? Это же не человек, это просто бот, в том, чтобы его убить, нет ничего плохого.

Я начал выходить из себя.

— Я, между прочим, тоже не человек. Да и ты уже не человек. Мы с тобой боты, забыла? Может, мне лучше тебя убить? В этом тоже, по-твоему, нет ничего плохого?

Официант терпеливо слушал нашу перепалку, и было видно, что ему совершенно все равно, о чем мы говорим. Пока мы не говорим о том, как будем оплачивать заказ, наши слова его не интересуют.

Не знаю, что бы случилось дальше, если бы к нашему столику не подошла юная девушка, почти девочка, лет пятнадцати, не больше. Маленькая, толстенькая и совершенно некрасивая, какая-то вся серая. Увидев ее, Лора так и застыла на месте.

Девочка протянула официанту жетон, тот подержал его в руке, кивнул и удалился. На столе появились три стакана, наполненные бурлящей жижей едко-коричневого цвета, в каждый стакан было вставлено по соломинке.

— Привет… Лора, — сказала девочка.

— Привет… Анна, — отозвалась Лора, и они синхронно хихикнули. Я все понял.

— Ты… это твое настоящее тело? — спросил я, почему-то чувствуя себя неловко.

— Ага, — ответили обе мои собеседницы, переглянулись и снова хихикнули.