— То, что я вытащил Мезонию из Средиземья, — глупость?

— Сам-то как думаешь?

— Думаю, глупость.

— Правильно думаешь. Но если ты еще способен понять, что делаешь глупости, значит, ситуация не безнадежна, ты еще сможешь выкарабкаться. Главное — пока не почувствуешь себя нормально, не берись за серьезные дела, а то душа может пойти вразнос: сделал что-нибудь дурное, расстроился, от расстройства сделал еще что-нибудь дурное… Короче, займись чем-нибудь спокойным, приятным и не очень ответственным. Попробуй, например, месяц-другой вообще не вылезать из долины.

— Пробовал. Только не месяц, а всего четыре дня, больше не выдержал. Еще хуже.

— А если прогуляться по Междусетью, развеяться как-нибудь…

— Тоже пробовал. Когда я там, постоянно думаю, что наш мир ненастоящий, а настоящая реальность — такое дерьмо, что…

— Понятно, — перебил меня Уриэль, — Междусетье отменяется. Хоббитанию посещал?

— Только вчера там был. Хардинг с Дромадроном сразу на меня насели, давай, говорят, рассказывай про свои подвиги. А про что мне рассказывать — про то, как аннурские летчики орочьих младенцев живьем жгли?

— А что, там уже такое творится? — заинтересовался Уриэль. — Этот, как его… Рыболов, он что, с Мордором сцепился?

— Нет, это было раньше, когда аннурские драконы бомбили Могильники.

— А при чем здесь орки?

— Церн поначалу заселял Могильники не людьми, а орками. На востоке Ганнара жили урукхаи-ревизионисты, которые отреклись от Моргота после Великой Мордорской революции. Церн предложил им переселиться на чернозем и одним выстрелом убил трех зайцев: отхватил две трети спорной территории, не потерял людей и избавился от нежелательных подданных.