— Сколько же тебе лет, Учитель? Учитель закатил глаза под потолок и зашевелил губами:

— Три тысячи… гм… тридцать… шесть. Я опешил:

— Так ты родился до Эльфийского Исхода?

— Да. А что тебя удивляет?

— Ты так давно открыл секрет бессмертия и ни с кем не поделился?

Учитель расхохотался:

— Ты еще ничего не понял? Я не человек, я эльф. Последний из западных эльфов.

— Но ты выглядишь как человек.

— После Исхода я принял облик человека. Я не хотел привлекать к себе излишнее внимание.

— Но как ты остался в Средиземье после той войны? Ты был ранен и тебя бросили товарищи? Учитель нахмурился:

— Я вообще не участвовал в той войне. Вряд ли ты мне поверишь, но так случилось не потому, что я трус. Я просто не заметил войны с Олмером. — Взгляд Учителя затуманился маревом воспоминаний. — Тогда мне было всего тридцать лет. По эльфийским меркам я был еще ребенком. Я был любопытен и хотел все знать. Я был лучшим из молодых магов поселка, я тратил все силы на постижение новых знаний. Случилось так, что я случайно наткнулся на высшую магию. Я заметил в Книге Холмов странную закономерность, своего рода упорядоченность… Нет, не так… Это была как бы периодическая система заклинаний, если выписать базовые структуры и расписать их по группам, получается…

— Система октав? Ее открыл Ниелор Аннуинский через тысячу лет.

— Какая, к Морготу, система октав! Система октав — это выхолощенная проекция того, чему на самом деле подчиняется поле маны. Уйдя за море, эльфы забрали с собой Книгу Холмов, и молодым расам не досталось почти ничего из эльфийского опыта. Люди повторили многие открытия, но они до сих пор не обнаружили никаких следов октавы смерти, они не различают две октавы тьмы… Я уж не говорю о более глубоких тайнах. Не зная, что такое дивергенция, строить классификацию вихрей просто бессмысленно.