– Да не знаю я… Смастерили, и дело с концом. Послушайте, прохвессор. Если на нас глазеть понаедут, быть беде. Большой беде. Так говорит дедуля.

Гэлбрейт стал теребить собственный нос.

– Что ж, допустим… А ответишь мне на кое-какие вопросы, Сонк?

– Не будет комиссии?

– Посмотрим.

– Нет, сэр. Не стану…

Гэлбрейт набрал побольше воздуху.

– Если ты расскажешь все, что мне нужно, я сохраню ваше местопребывание в тайне.

– А я-то думал, у вас в институте знают, куда вы поехали.

– А-а, да, – спохватился Гэлбрейт. – Естественно, знают. Но про вас там ничего не известно.

Он подал мне мысль. Убить его ничего не стоило, но тогда дедуля стер бы меня в порошок, да и с шерифом приходилось считаться. Поэтому я сказал: «ладно уж» – и кивнул.

Господи, о чем только этот тип не спрашивал! У меня аж круги поплыли перед глазами. А он распалялся все больше и больше.

– Сколько лет твоему дедушке?

– Понятия не имею.

– Гомункулы, хм… Говоришь, он когда-то был рудокопом?

– Да не он, его отец, – сказал я. – На оловянных копях в Англии. Только дедуля говорит, что в то время она называлась Британия. На них тогда еще навели колдовскую чуму. Пришлось звать лекарей… друнов? Друдов?

– Друидов?

– Во-во. Эти друиды, дедуля говорит, были лекарями. В общем, рудокопы мерли как мухи по всему Корнуэллу, и копи пришлось закрыть.

– А что за чума?

Я объяснил ему, как запомнил из рассказов дедули, и прохвессор страшно разволновался, пробормотал что-то, насколько я понял, о радиоактивном излучении. Ужас какую околесицу он нес.

– Искусственная мутация, обусловленная радиоактивностью! – говорит, а у самого глаза и зубы разгорелись. – Твой дед родился мутантом! Гены и хромосомы перестроились в новую комбинацию. Да ведь вы, наверно, сверхлюди!

– Нет уж, – возразил я. – Мы Хогбены. Только и всего.