— Господи! — повторил Беллвит, принимая пинцет. — Это невозможно!

— Вполне возможно, — Марк вертел в руках стакан с чаем, — если принять за основу компьютерный принцип фон Ньюмана: один муравей — один бит. Но сейчас мы используем нейроны мозга муравьев гораздо более эффективно. Автоматическое распределение.

Беллвит передвинул королевскую пешку на е4 и, не отрывая глаз от доски, сказал:

— Итак, вам удалось создать шахматный компьютер. Несомненно, интересно.

— Возможно, даже больше, чем шахматный. Для анализа действий Роджер использует операционную систему Jemima. — Марк старался говорить доброжелательно. — Например, это может быть генератор псевдослучайных чисел. Мы пытаемся понять; что побуждает муравьев играть, как они выбирают между двумя одинаково хорошими ходами. Игра показывает природу муравьев, в ней проявляется их сущность.

— И в чем же их сущность?.. Ух ты! — Белл вит резко откинулся на спинку стула, когда насекомые передвинули свою королевскую пешку на две клетки вперед.

— Консервативная игра, — сказал Марк. — Без жертв, без гамбитов. Он пожал плечами. — Это как изучать личность человека, играя с ним в шахматы. — Марк понизил голос: — Иногда мне даже становится страшновато.

— Боитесь муравьев?

— Организма, состоящего из нескольких миллионов муравьев. Беллвит покачал головой, потом поставил коня на сЗ.

— Гм, Венская партия, — заметил Марк, наблюдая за игрой через плечо Беллвита. — Да вы и сами консервативно играете.

Беллвит не заметил дружеской «шпильки», казалось, он весь погрузился в игру.

Все было спокойно несколько следующих минут. Вдруг в дверях возник Роджер. Он оперся о дверной косяк и, едва переводя дух, проговорил:

— Тебе надо! Это увидеть! Действительно! Надо!.. Позади дома «Б»! Это невероятно! — Чуть отдышавшись, он схватил полевой бинокль. — Я не слишком уверен, что видел это, и возвращаюсь. — Через секунду аспирант снова исчез.