— Каким образом? Я же в это время колотила половником по кастрюле.

— Но можно предположить. Можно предположить.

— Предположить несложно. Сосед у меня крутой, ментами грозить вряд ли станет, а вот телохранителей прислать для разборки мог…

Противный визжащий звук раздался со стороны улицы. Я вскочила с дивана и с криком: «Они пилят мои решетки» — припустилась во двор. Алиса за мной. Мы выскочили за калитку, но улица оказалась пуста. Звук раздавался из соседних владений. По качающимся веткам торчащего из-за забора дерева можно было предположить, что на сей раз расправляются с ним.

— Уф-ф! — облегченно вздохнула я. — Никакого воспитания у этих цепных мужиков. Пилят, когда им в голову взбредет.

— Почему цепных? — удивилась Алиса?

— Да потому, что на шее у моего покойного Бобика цепь была пальца на два уже.

— Пойдем скорей в дом, — затравленно озираясь по сторонам, прошептала Алиса и дернула меня за руку. — Совсем не нравится мне ваш райончик.

Я заметила, что ее трясет. — Большую глупость мы сделали, что выскочили на улицу, — сказала Алиса, когда мы вернулись в столовую. — После всего, что ты рассказала, это двойная глупость. И вообще, нам надо поскорей уехать в Питер. Уехать в Питер.

Меня выводила из себя ее педагогическая привычка повторять концы фраз, но, понимая, что сейчас неуместно раздражаться, я постаралась удержаться от передразнивания.

— Ты права, — согласилась я, — уехать в Питер необходимо, но как это сделать? Зря ты отпустила Германа.

— Зря я отпустила Германа, но мы можем ехать электричкой. Через сорок минут будем на Черной речке, а там на метро до Удельной. На метро до Удельной.

— На Черной речке погиб мой коллега Пушкин, — напомнила я. — Ты забыла, там от станции до метро придется пробираться дворами, и кто знает, в каком месте могут пристукнуть. Нет, на электричке я не поеду.

— Тогда на маршрутке, на маршрутке, — предложила Алиса, но и от этого предложения я вынуждена была отказаться.