После получения известий об обстреле Степанакерта из реактивных установок “Град”, Муталибов связался с Р. Газиевым и довольно резко выговаривал: ”Что вы вытворяете?! Решили, видно, что у армян не найдется такого же “Града? Как бы не так! Вы хоть подумали, что тогда будет с Шуши?… Впредь не смейте самовольничать!”[4] Однако обстрелы Степанакерта не только не прекратились, но и наоборот, интенсивность их росла с каждым днем. Нам остается предположить, что Газиев действительно продолжал “своевольничать”, то есть армия уже не контролировалась со стороны своего главнокомандующего. Возможен и иной вариант: хорошо осведомленный об огромном количестве жертв среди мирного населения Степанакерта и колоссальных разрушениях города Столяров просто пытается выгородить А. Муталибова. Но и в этом случае Муталибов выглядит не лучшим образом. Обратите внимание, его беспокоит не факт обстрела запрещенным оружием мирного города с многочисленным населением, а возможный адекватный ответ по его соотечественникам.

Факт остается фактом: азербайджанская армия в период карабахской войны нередко использовалась в политических целях, не вызывает сомнения даже у самых азербайджанцев. Об этой особенности азербайджанской армии хорошо осведомлены и в международных организациях. [5]

ПРИЧИНЫ ШТУРМА ХОДЖАЛУ

Территория провозглашенной 2 сентября 1991 года Нагорно-Карабахской Республики ко времени подавления огневых точек в Ходжалу уже свыше двух лет находилась в осаде. К тому же, большинство жителей уже упомянутых 24 депортированных сел в основном нашли приют в Степанакерте. Вместе с ранее прибывшими армянами из Азербайджана, спасшимися от погромов и резни в Сумгаите, Баку, Мингечауре и т.д., число обосновавшихся в Нагорном Карабахе беженцев, депортированных и насильственно переселенных превысило 35 тысяч человек, что составило около 25 процентов от общего населения НКР.