– Но не теперь, – уколол его Фремонт.

– Нет, сэр, не теперь, – эти слова, точно кислота, жгли Гумбольту язык. – Мы уже сделали все, что можно, чтобы исправить положение.

– Так этот Кинсолвинг настолько активно действует, что мы должны его повысить? – спросил Фремонт. Глаза старика, точно острия кинжала, устремились на Гумбольта.

– Я счел бы необходимым пожертвовать им в другом «несчастном случае», – объяснил Гумбольт.

– В другом несчастном случае? – Фремонт кашлянул. Медсестра подала ему маленький носовой платок, чтобы он вытер губы. – Вот несчастье. Этот Кинсолвинг, кажется, был из таких, в ком мы нуждаемся, чтобы осуществить План.

– Его биография на это не указывает, сэр, – сказал Гумбольт. – Он был упрямым и...

– То качество, которое нам нужно. Каково было ему, когда эти распроклятые чудики носились по всей вселенной и удерживали нас?

– Есть доказательства, что Кинсолвинг считал, будто чудики, такие как ллоры, действовали в пределах допустимых границ, – осторожно сказал Гумбольт.

– Вы хотите сказать, что он действовал, как чертов изменник, что он сочувствовал инопланетянам больше, чем своему собственному племени? – от гнева на бледном морщинистом лице Фремонта вспыхнул румянец.

– Да, сэр, это, вероятно, правда.

– Ну, так и к лучшему, что он мертв. Как вы это устроили? Неважно. Это ведь только детали.

– Наш агент очень деятелен, сэр. Рекомендую главному управлению его продвижение по службе, – Кеннет сам себе казался щедрым, поскольку поверил донесению, что старший инспектор мертв.

– Нужно устроить продвижение прежде главного инспектора шахты. Нам, черт побери, нужны эти редкоземельные элементы. Без них мы не можем построить сжигатели мозгов чудиков. А новые звездные корабли нельзя построить без самария. Вам это известно, Гумбольт. После того, как мы выдоим все, что сможем, из чудиков на Глубокой, вы получите продвижение по службе. Поняли, мистер Гумбольт?