Кинсолвинг не уставал радоваться, что она так поступила. Без нее эти четыре года на шахте сделались бы просто невыносимыми. А уж последние три месяца привели бы его к самоубийству.

Робот-шахтер вышел из строя, добыча стала куда меньше, чем ожидалась, а теперь эта крупная авария.

– Все секции повреждены, Барт, – объяснила она. – Почему бы не вызвать тяжелые подъемники из другой шахты и не организовать работы внизу? Склады пород на уровне девятнадцать могут оказаться не тронуты.

Он покачал головой. Кинсолвинг отлично знал, что нечего надеяться на чудо в этом секторе.

Если робот прокопался в реку, поднявшаяся волна должна была рассеять породы и превратить образовавшуюся пыль в коллоидное состояние. Кто знает, куда ее к настоящему времени смыло?

– Нет никакого способа выкачать эту жидкость и очистить шахту?

Он не стал над ней смеяться. Кинсолвинг знал, что ее владение компьютерами не имеет границ, но понимание рудокопных операций оставляет желать лучшего.

– Такого способа нет, – только и сказал он.

– Это не твоя вина. Даже Гумбольт не может обвинять тебя в том, что оборудование, которое сюда посылают, некачественно. Оно было неисправно в течение долгих месяцев. Чудо, что ты смог хоть как-то собирать его и поддерживать в рабочем состоянии.

– Знаю, – Кинсолвинг нахмурился.

Когда он прибыл работать на Глубокую, роботы и оборудование к ним оказались в плачевном состоянии. Зачем посылали испорченные агрегаты с Гаммы Терциус-4 за сорок девять световых лет? Особенно когда редкоземельные породы так отчаянно нужны на Земле. Кинсолвинг задумывался: не откачивает ли Гумбольт или кто-то другой средства для верхушки, не экономит ли на оборудовании, посылая самых дешевых роботов-шахтеров, каких можно достать?

– Так что теперь? – спросила Ала.