Только Тюха, успевший проникнуться к Темняку некоторой симпатией (изгой всегда тянется к изгою), поинтересовался:

– Да ты никак собираешься этой рогулькой врагам в глаза тыкать?

– Скажешь тоже, – с загадочным видом усмехнулся Темняк. – Я к врагам ближе, чем на полсотни шагов, и подходить не собираюсь. С недоброжелателями лучше всего общаться на расстоянии. Целее будешь.

Вложив в свое устройство небольшой, но увесистый осколок «хозяйской слезы», он до отказа растянул эластичную жилу, а потом резко отпустил её. Щелкнуло, свистнуло, и осколок исчез.

С точки зрения остальных членов стаи всё происшедшее походило на дешевый фокус (реакция вполне объяснима для людей, никогда не видевших ни пращу, ни лук, ни рогатку). Бадюг даже ощупал рукав Темняка – нет ли там пропавшего осколка.

– Ну и что дальше? – помедлив немного, поинтересовался Свист.

– А вы разве ничего не заметили? – удивился Темняк. – Значит, перестарался. Слишком уж сильно натянул… Ничего, сейчас повторю.

Он уже полез в карман за очередным осколком «слезы», но тут с глубине улицы раздался глухой хлопок, словно бы лопнул большой горшок с перебродившим киселем (на соответствующей улице такое иногда случалось).

– Всё, нет стены, – Тюха ткнул пальцем в ту сторону, где накануне был найден щит, один-единственный на всю стаю. – Враги оттуда появятся. Лучше им навстречу пойти, чтобы потом было куда отступать.

– Опять тебе неймётся! – прикрикнул на него Свист. – В командиры лезешь? А про отступление даже заикаться не смей.

Тем не менее стая двинулась в указанном направлении – двинулась осторожно, с оглядкой. Тюха заранее прикрывался щитом. Тыр, Бадюг и Свист прятали за спиной готовые к бою «хозяйские костыли». При этом все четверо не забывали покручивать на пальцах спирали. Один только Темняк вёл себя так, будто бы собрался на прогулку.