На днях за обеденным столом я познакомился с интересным человеком. Он сидел по правую руку от меня. В наружности его не было почти ничего примечательного. Он бегло говорил по-немецки и привлёк моё внимание тем, что отпускал весьма меткие замечания — свойство, присущее людям с густыми бровями и зоркими, как у него, глазами. В нём меня поразил именно дар физиономиста, способного с первого взгляда отличить лицо от маски, его скрывающей, и точно угадать характер человека. Верхняя губа у моего соседа была сильно оттопырена, так что когда он улыбался, рот приобретал форму треугольника, как и у Гейне, но при этом юмор, переходивший в сарказм, не был горьким.

— Сегодня, знаете ли, я встретил здесь знакомого, — обратился он вдруг ко мне, заложа руку за спинку стула. — Мы познакомились с ним нынешним летом в Энгейдене.

— И что же, вы были рады вновь увидеться с ним? — спросил я.

— Рад и даже очень, — ответил он, многозначительно кивнув головой. — Хоть я не обмолвился с ним за всё время и тремя словами, всё же, признаюсь, всегда безмерно рад его видеть. Соскучиться с ним невозможно!

— А вы что, часто скучаете? — поинтересовался я.

— Скучаю? Я? — переспросил он. — Ну, что вы! За мной такого греха, слава Богу, не водится. Я, сударь, горжусь тем, что не скучал в жизни ни часа. Вижу, как другие люди буквально изнывают от скуки, но, право слово, пока вокруг да и во мне самом столько глупости и безрассудства, над которыми можно вдоволь посмеяться, скука мне не грозит. Ну, а вздумай она ко мне подступить, я вспомню своего знакомца из Энгейдена — и скуку как рукой снимет. Опишу-ка я его вам. Если встретите, паче чаяния, узнаете его без труда, потому как другого такого оригинала в целом свете не сыщешь. Поверьте, природа одарила бы нас, смертных, непозволительной роскошью, создай она ему живую копию. Роста он, пожалуй, среднего, волосы седые, а голос похож на отдалённые раскаты грома.