Свет его был столь пронзительным, что Джефф просто не мог сконцентрировать взгляд на каком-либо предмете. Ему показалось, что буквально все, что окружало его, в единый миг покрылось быстрыми неровными мазками золотой краски. Воздух как будто ожил так стремительно метались во все стороны непривычно яркие блики света. Майки резко поднял голову и сделал длинный и очень глубокий вдох - дегустировал воздух родной планеты. Маолот в последний раз вдохнул его восемь лет назад, когда Уильям принес его, в тот день - щенка размером не крупнее месячного сенбернара, - на борт космического корабля, чтобы отправить на Землю. Возбуждение, охватившее маолота, передалось и Джеффу.

Он почувствовал, что и сам жадно вдыхает воздух, ощущая его странный мягкий аромат, не похожий не все земные.., нечто, отдаленно напоминающее смесь легкого аромата корицы и клевера. Джефф, на негнущихся ногах, начал спускаться с площадки вниз по узкой лестнице, а голова Майки, который шел сзади, при каждом шаге подталкивала его в спину.

Внезапно Джеффа охватило чувство, испытанное им всего пару раз в жизни. Без предупреждения Эверон, вернее то, чем он прежде лишь мысленно являлся для Джеффа, "набросился" на него, словно тигр из укрытия. Свет солнца слепил, но в то же время Джефф с абсолютной ясностью видел окружающие его предметы. Он полностью осознал и ощутил трехмерную действительность, в которую спускался. Его чувства обострилась настолько, что прикосновения ладоней и пальцев к металлическим перилам были почти болезненными. Он увидел как будто выточенные из камня лица людей: женщины в темно-синей форме таможенника, стоявшей возле лестницы, и служащих космопорта в белых комбинезонах; чуть дальше, за блестящими серебристыми столбами решетки, стояли пассажиры его рейса. Несколько человек - чуть в стороне, остальные толпились перед только что прибывшим серо-зеленым аэробусом. В двухстах метрах за решеткой находилось желто-коричневое здание терминала космопорта - залы и офисы чиновников эмиграционной службы. Это здание, как и серебристый металл решетки, оставались единственными пятнами, не тронутыми и не перекрашенными золотым светом Комофорса, который только что миновал точку зенита на небе.



12 из 202