- Вы слышали? - произнес в нависшей тишине хриплый мужской голос.

Ему никто не ответил, все ждали, что еще он скажет.

- Я спрашиваю, вы это слышали? Вновь молчание.

- Я сообщу об этом в Совет Директоров линии, - продолжал возмущаться мужчина. - Можно подумать, на планете недостаточно этих тварей, поэтому их дополнительно ввозят с Земли. Да еще в пассажирском отсеке, вместе с людьми...

Он недовольно бубнил и дальше, но Джефф не мог разобрать его слов. Большинство возвращающихся домой пассажиров чувствовали себя откровенно погано после вчерашней прощальной попойки, а некоторые продолжили веселье и сегодня, так что были изрядно пьяны.

Джефф почему-то надеялся, что не встретит таких людей в новом для себя мире. Людей, пахнущих земным одеколонам, одержимых земной модой, людей, с откровенной неохотой разговаривающих обо всем, что связанно с их новым местом жительства, людей, рьяно ненавидящих представителей фауны Эверона, таких, как его Майки.

Все пассажиры, и мужчины, и женщины, вели себя одинаково - старались держаться от Джеффа подальше, зная, что за существо везет он в своей каюте. Никто ни разу даже не попытался взглянуть на Майки, которого Джефф вез с собой на законных основаниях, получив специальное разрешение от властей.

Джефф бросил взгляд поверх головы маолота на бронзовые буквы, которыми было написано название космической линии на противоположной стене. Его не покидало хорошо знакомое чувство горькой печали.

Уже давно Робини пользовались дурной славой из-за вспыльчивости, характерной для мужской половины семейства. Отец Джеффа из последних сил удерживал семью "на плаву" в Тяжелые Времена, когда американцы превратились в нацию бедняков, поскольку уступили ведущее положение в освоении космоса. Но в обанкротившейся, из-за неразвитости космических индустрии, не позволяющей ей конкурировать с остальным миром, стране вспыльчивость была непростительной роскошью. Айра Робини очень надеялся на то, что хотя бы его младший сын будет отличаться от всех в лучшую сторону.