— Так ведь… вернулись бы вы. Без вас — и жизнь не жизнь.

— Вернуться?! — недобро сощурился Новый. — Это ваша личная просьба или мнение коллектива?

— Моя! — Ковалев истово ударил себя в грудь. — Моя просьба! Умоляю вас… умоляю…

— Меня поставили на это место, чтобы я выполнял свою работу. И ваша провокационная реплика ничего не изменит. Впредь я попрошу вас, молодой человек, — нет, настоятельно порекомендую, — не подходите ко мне и не беспокойте подобной ахинеей.

Хозяин проследовал дальше, а Ковалев остался, чувствуя себя оплеванным.

«Какой он у нас демократ… — полз из открытых дверей восхищенный шепоток. — Надо же, с простыми прапорами в коридоре разговаривает…»

…Подумаешь — Новый! Подумаешь — Главный!.. Ковалев злился, прокручивая в голове незадавшийся разговор. Будем считать, собеседники друг друга не услышали. Или Хозяин дал понять, что в услугах носителя более не нуждается? От этого предположения тисками сдавливало грудь, и злость отступала…

А ведь Хозяин не случайно заговорил про веру и про смирение! Это был намек. Дескать, иди в монастырь, Ковалев, одна тебе туда дорога, другой не дано, — только там, смирившись со своей бесполостью, обретешь ты покой… Не хочу в монастырь! — он даже вскочил со стула, удивив сослуживцев, сидевших в той же комнате.

Нужна еще попытка. Еще разговор. Но не в Управлении, а где-нибудь в неформальной обстановке. Где именно? Скажем, в церкви, коли уж речь зашла о вере… нет, чепуха. Ковалев никогда в церковь не ходил, так с какой стати Хозяину это делать? Всю жизнь они посещали одни и те же места. Кафе, стадион, бассейн, тренажерный зал, боулинг… Вот оно! — понял Ковалев. Боулинг-клуб. Сколько вечеров они там провели, восхищая публику страйками и заодно цепляя девочек, — не сосчитать. Хозяин не пропустит это место, непременно появится…

Тем же вечером наш герой приоделся и засел в боулинг-клубе. Не играл, просто тянул пиво за столиком. Компаньоны из бывшей его лиги подходили, зазывали к дорожкам, — он не соглашался, не то настроение было.