- Что это значит?

- Она умерла, старина.

Корридон отодвинул от себя чашку и встал. Легкая дрожь пробежала по его телу.

- Умерла? Что случилось? Роулинс нахмурился.

- Вчера вечером она была убита. Около половины двенадцатого.

- Понимаю. - Корридон медленно прошелся по комнате, заложив руки в карманы. Он был потрясен. Милли была частью его прошлого. Он знал, что ему будет недоставать ее.

- Мы не знаем, с чего начать, - продолжал Роулинс. - Подобных дел у нас еще никогда не было. Я подумал, может быть, ты что-нибудь знаешь об этом деле. Она не говорила тебе, что собирается с кем-либо встретиться?

- В одиннадцать она ушла из "Аметиста", - сказал Корридон. - Я ушел десять минут спустя. Я видел, как она разговаривает с мужчиной на углу Пикадилли и Олбермарл-стрит. Потом они пошли вместе в сторону ее квартиры.

- Значит, это было, примерно, в двадцать минут двенадцатого?

Корридон кивнул.

- Не проси меня описать его. Я не обратил на него ни малейшего внимания. Проклятие! Теперь я жалею об этом! Все, что я могу сказать тебе, это то, что он был худощав и носил темное пальто и шляпу.

- Жаль, - сказал Роулинс и задумчиво потер челюсть. - Обычно ты более наблюдателен. Да, это нам не поможет.

Корридон выплюнул сигарету и закурил новую. Он хмуро стоял у окна. Его мысли перешли от Милли к ее дочери. С ребенком надо что-то делать. Он знал, что у Милли нет ни гроша за душой. Значит, ему еще больше, чем раньше, понадобятся деньги.

- Достаточно грязная смерть, - спокойно проговорил Роулинс. - Очевидно, маньяк.

Корридон повернулся к нему. Что случилось?

- Перерезано горло, - ответил Роулинс. - Должно быть парень потерял голову. Придется наблюдать за другими девушками. Безмотивные сексуальные преступления всегда дьявольски трудно раскрыть.

- Ты уверен, что это безмотивное преступление?

- Во всяком случае, так оно выглядит. Это не первая проститутка, убитая подобным образом, - усмехнулся Роулинс. - И не последняя. - Он резко выпрямился на стуле. - Ты что-нибудь знаешь о мотиве?