Добрались и до пушек, которые привели Чжонхи в полный восторг, судя по блеску его глаз, однако гвардеец при этом не проронил ни слова. Ким подробно объяснил, как с их помощью были разбиты маньчжуры, присовокупив рассказ о винтовках и х дальнобойности. Хёджон радовался, словно ребёнок. Далее Сергей показал корейцам помещения для офицеров, казармы, склады, овчарню. В радиорубку, однако он корейцев не повёл, несмотря на то, что они порывались заглянуть в каждый угол крепостицы. Заинтересовались они и двумя отдельно стоящими домами, один из которых был побольше, а второй поменьше. Как объяснил Сергей, в большем была баня:

— Это место где Ороса моются и сидят в горячем пару, — попытался пояснить он предназначение дома.

— У нас тоже есть чимчильбан! — воскликнул Хёджон с улыбкой.

А меньшее помещение было уборной.

— Пёнсо! — вновь проговорил принц. — И правильно поставили, я смотрю — поближе ко вторым воротам.

Кроме того, гостей заинтересовали и два блокгауза, окружённые невысокими земляными валами, покрытые снегом, которые отстояли от крепостных стен на сотню метров. Один из них находился на западном берегу Тумангана, держа под прицелом реку в её узком месте, а второй смотрел на покрытое белым ковром пространство, тянущееся до самых сопок, где начинался густой лес.

Желая прощупать принца на предмет его полномочий, Сергей с удивлением узнал, что Хёджон не является главой этой делегации. Согласно приказу вана, Ан Чжонги, офицер дворцовой стражи, является старшим отряда и официальным представителем правящей династии Чосон. Как понял Ким, Инджо справедливо опасался молодости своего сына и присущих ему категоричности в суждениях. В итоге ван разумно послал на переговоры рассудительного офицера, прикрытого легендой, и двух гражданских чиновников высокого ранга, состоявших в движении Сирхак, которым, однако, Ли Инджо полностью доверял.