Ан в течение нескольких минут нарочито тихим тоном переговаривался с чиновниками, изредка бросавшими заинтересованные взгляды на Сергея.

— Кто твои родители? Чем они занимаются? — спросил вдруг один из молчавших прежде посланцев вана.

— Родители… — задумался Ким.

Задача была не из лёгких. Поди, объясни корейцу семнадцатого века о судоремонтном заводе в Невельске, где трудился отец и о стоматологии — профессии матери, применительно ко дню сегодняшнему.

— Мой отец чинит морские корабли в порту, а мать — лечит больные зубы людей.

— Мы не видели ваших кораблей, — заметил второй чиновник.

— А как мы сможем их увидеть, если наша страна заперта изнутри? Если мы боимся даже лёгкого дуновения ветра из-за границ Кореи?! — ворвался в разговор Хёджон, отчего остальные корейцы поморщились, осуждающе глядя на него.

— Я что, говорю неправду? Разве мы не закрываем себе глаза и уши, пытаясь ничего не видеть и не слышать?

— Принц! — мягко проговорил Пак Чанхо, столичный чиновник. — Твой почтенный отец не зря послал именно нас, а не кого-либо ещё. Мы понимаем твои переживания, но тебе следует поумерить свой пыл.

— Либо нам придётся просить тебя уйти, — поддержал его Босон, второй сеульский сановник.

— Хёджон, послушай! — добавил Ан Чжонхи, — ты сам знаешь, что у нас за соседи. Мы для них всего лишь очередная добыча, один из вассалов, поставщик солдат и женщин!

— Не пора ли прервать эту традицию? — громко спросил Ким. — Не для этого ли вы здесь?

После этого вопроса четверо корейцев разом замолчали и задумались, опустив голову. Лишь принц посматривал на своих спутников с неподдельным интересом, ожидая их ответа.

— Как велика ваша держава? — задал, наконец, вопрос Босон.

— Я могу показать на карте, — предложил Сергей, подвигая к себе приготовленный заранее атлас.

Посланцы вана разом подобрались, будто почуявшая добычу лиса. А Ким тем временем открыл разворот на странице физической карты Евразии и примерно очертил границы Ангарии или, согласно последним новостям из Ангарска, Сибирской Руси.