—Их сиятельство князя Васильчикова просят безотлагательно прибыть в штаб округа...

Ворсунька бросает на меня вопросительный взгляд. Я слегка киваю, и он, продолжая ворчать, открывает дверь. Причем делает это так, чтобы ни я, ни он сам не оказались на линии прямого выстрела.

На пороге стоит поручик-ахтырец, адъютант командующего округом. Торопливо и опять с каким-то чуть заметным подобострастием козыряет, протягивает пакет. Судя по его бледноватой физиономии, произошло нечто, чего не ожидал никто, и теперь все головы заняты двумя вечными русскими вопросами -«что делать?» и «кто виноват?». Что ж такого произойти могло? Неужто шестьдесят третий

...Вот это да! Такого не то что ожидать -предположить-то никто не мог! Великий князь Владимир обнародовал указ, в котором даровал Польше независимость!

—Ваше высокопревосходительство, -штабной тихим голосом прерывает мои размышления. -В городе волнения, начались русские погромы...

—Поясните поручик: кто кого громит? Русские поляков или поляки русских?

Он изумленно хлопает глазами:

—Поляки. На Маршалковской горят два русских магазина. Мятежники заняли вокзал. На окраинах поднялась чернь и...

—Поручик! Будьте любезны: не «чернь», а отдельные несознательные личности...

Я облаял молодца совершенно рефлекторно: государь очень не любит, когда народ называют пренебрежительными кличками. Сам не любит и другим не дает. А уж своему «ближнему кругу» вколотил это на уровне, как он сам выражается, «подсознания».

Но ахтырец не из робких. С преувеличенной почтительностью он «исправляется»:

—На окраинах отдельные несознательные личности общей численностью до десяти тысяч человек объединились в банды, вооружились холодным и охотничьим оружием и движутся в центр города.

Как обидно иной раз оказываться пророком! Все вопросы сняты, госпожа титулярный советник оделась по-военному, за считаные минуты, и вот мы все четверо, вооруженные до зубов, спешим в штаб округа.