– Очень жаль, что придется тебе все рассказать. Но я должен… Впрочем, все эти эти слова – «жаль», «должен» – не имеют по отношению ко мне никакого смысла. И «Дядей» ты с тем же успехом, что и меня, можешь называть холодильник на дворцовой кухне.

Тано пригляделся:

– Вам нездоровится, герцог?

– Мне не может нездоровиться, Тано. Потому что я – киборг. И все остальные – тоже киборги. Ты – единственный живой человек на всей Земле.

– Что вы такое говорите? – сдавленно спросил Тано, выбираясь из под одеяла и садясь.

– Человечество погибло полторы тысячи лет назад, – сказал «герцог». – Его уничтожил безответственный эксперимент в области генетики. На всем свете остался один единственный человек. Ты. Точнее, твой прообраз. Ты – его клон. Уже сорок четвертый клон. И я в сорок третий раз рассказываю все это.

– Вы шутите… – прошептал Тано, остро осознавая, что «герцог» говорит правду. – Но зачем вам… Зачем вам я?

– Мы не живем, – отозвался тот. – У нас нет души, и выражение «смысл жизни» по отношению к нам некорректно… Но можно говорить о смысле нашего существования. Он есть, пока на свете есть хотя бы один человек. Ведь мы созданы для человека. В принципе, одного достаточно. Но если человека не будет, мы просто замрем и не сдвинемся больше с места. Для кого нам двигаться? Друг для друга? В нашем движении не будет никакого содержания. Как нет содержания и смысла в движении планет и во взрывах сверхновых, в ветре и в течении воды. В природе нет трагедий, нет катаклизмов и стихийных бедствий, все это существует только в сознании человека…

– А я… Как же я?.. – сказал Тано, чувствуя себя так, словно летит в холодную немую пропасть, выбраться из которой у него нет ни малейшего шанса.

– Ты будешь страдать от полного одиночества и однажды ты покончишь жизнь самоубийством. Но я должен был сказать тебе все это, иначе ты не создашь очередного клона. Иногда ты будешь стараться играть, как будто мы люди, как будто ты снова ничего не знаешь.