– Потом поговорим.

– А не обманете, господин маг?

Киорус отвернулся и усилием воли подавил в себе волну ненависти к Кнышу – скрюченному уродцу, покрытому коркой грязи, с хитренькой лисьей мордочкой и многократно переломанным носом, угадать первоначальную форму которого было уже невозможно. Мерзкое отребье!..

Под тяжелым взглядом некроманта правый кристалл римертина неожиданно провалился в глазницу мертвеца и что-то зашуршало в черепе, заставив незваных гостей синхронно вздрогнуть.

– Лерия, да начинай же!

Магисса-целительница была полной противоположностью единоутробного брата: пухлые румяные щеки, тучная фигура классической кухарки, испуганно-добродушное выражение лица. Худой, с сухой желтой кожей и узкими плечами некромант походил на нее не более, чем скрученный в трубку пергамент походит на плотно набитую подушку.

– Хорошо, я попробую его поднять, – хрипло сказала Лерия.

– Только осторожно! – предупредил Киорус.– Не повреди голову, иначе он не сможет говорить.

Толстуха-магисса по-плотницки поплевала на руки, склонилась над мертвецом и провела ладонями вдоль тела.

– Подайте мне сердце и печень! – велела она, не отрывая глаз от лба покойника.

Кныш отреагировал на приказ первым. Он ловко сгреб пыльные бутыли в кучу и вдруг замер, прилипнув взглядом к одной из них.

– Ну! – не выдержала Лерия.

– Дьявол, – потрясенно прошептал домушник.– Никогда не видел ничего подобного! У него было двойное сердце?

Осуждающе посмотрев на воришку, некромант выхватил у него нужные сосуды и протянул требуемое Лерии. Вытряхнув из бутылей и бережно уложив заспиртованные органы прямо поверх бинтов, та приступила к работе. Руки магиссы запорхали над покойником, поглаживая, отряхивая, массируя, давя. В какие-то моменты казалось, что пухлые кисти мастерицы погружаются в мертвую плоть по самые запястья, а сердце слабо сокращается.