Там, где передовой разъезд орков столкнулся с Хозяином, поднимался вверх темный столб. Антрацитово-темный, он притягивал взгляд, засасывал, поглощал разум смотрящих на него. На глазах у Анкалиана один из эльфов вцепился в собственное лицо, выдавливая идеальной формы пальцами глаза, только бы не видеть ужасающую картину. Хотелось завыть от ужаса, настолько мрачные чувства возникали при виде вызванной дроу сущности. Внешний вид Чудовища взывал к чему-то страшному, дремлющему в душе каждого существа, остаткам мрака, прикосновением к которому запятнан любой разум. Магам, некогда остановившим Хозяина, приходилось бороться не столько с его заклинаниями, сколько с собой. Со всем злом, виденным за долгую жизнь. С темными желаниями, которые отрицаешь, прячешь от себя самого.

Магия демона, сколь бы могущественна она ни была, не могла причинить столько вреда, сколько орки наносили себе сами. Анкалиан знал, что сейчас Бессмертные борются со всеми своими страхами, вспоминают самые ужасные моменты жизни, испытывают боль от мельчайших ран, полученных когда-то. Многие обиды, похороненные за давностью лет, всплывают в их памяти, и воины с яростью набрасываются друг на друга. И среди них, разрывая тела голыми руками, яростно хохоча от переполнявшей его иномировой энергии, стремительно скользит беловолосый дроу.

Оружием Чудовищ были не только магия, страх или приступы неконтролируемой ярости среди врагов. Хозяева отдавали свое тело призванному демону, который своей силой превращал его в совершенную машину смерти. Прочнейшие клинки ломались о ставшую тверже камня плоть, тонкие пальцы пробивали многослойные кольчуги, вырывали сердца и мозг, которые пожирались жаждущим крови Чудовищем. В мире было не так много сил, способных остановить воплотившийся ужас. Тем не менее, шаманы орков пытались что-то предпринять, эльфы чувствовали доносящиеся с поля боя вспышки магической энергии. Бесполезно, изгнать демона не удавалось.