Ноэль вполуха слушал ее рассуждения о красоте императора и подлости его жены, напряженно вопрошая себя: что же в ней особенного, отличного от других? Нерена обрисовала ее как ханжу, замкнутую лишь на грехах и не видящую из-за деталей главного. Он не собирался вмешиваться в их вражду, ему следовало только передать предупреждение своей госпожи. Но теперь он буквально возненавидел это поручение, приведшее его в плен ускользающего от понимания очарования Дрианы. Мальчик ничего не ответил собеседнице, просто лег на высокую мягкую перину лицом к стене и попытался успокоить разбушевавшиеся чувства. Он задремал, прислушиваясь к тишине мрака внутри себя.

Недолго длился его сон, наполненный странным танцем теней и отзвуком эха мыслей. Его привлек огонь, горевший ярко и сильно между двух сфер. Он подлетел ближе, привлеченный смесью восторга и ужаса, царившей в этом месте, но наткнулся на непреодолимую преграду. Мальчик попытался пробиться, но его вышвырнуло в реальность с бесцеремонностью повелителя. Черный тоннель, мчащийся навстречу обезумевший ветер и всплеск боли, разрушающий зыбкое подобие спокойствия.

Мальчик пришел в себя в холодном поту озноба. Индигерта, тихо беседуя сама с собой, удобно расположилась на широком низком подоконнике, следя за закатом солнца. Маленькие рубинчики заманчиво окрашивали склоны гор, рождаясь от переплетения лучей светила, неяркая зелень леса дарила дворцу полумрак.

– Ты что-нибудь слышала? – обратился он с вопросом к девочки.

– Какая-то суета была, – не стала она отрицать, – Но я не предала этому значения.

– Хотел бы я знать, что происходит, – Ноэль прислушался, но вокруг было спокойно и мирно. Индигерта покосилась на него с интересом и вновь забубнила что-то свое, а мальчик ждал. Ему отныне оставалось только это – покорно плыть по течению навстречу новым событиям, не проявляя активности до особого случая.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ