— Будущее моих детей, — с печальной улыбкой повторила Бронвен. — А будут ли у меня дети?

— Обязательно будут, — ответил я. — Если, конечно, ты сама этого захочешь.

— Значит, ты согласен?

Я рывком поднялся.

— Бронвен! Прошу тебя, не надо.

— Кевин, я серьезно. Очень серьезно. — Она действительно говорила серьезно. — Ты даже не представляешь, как я люблю тебя. Я хочу тебя, только тебя, никто другой мне не нужен.

— Это детский романтизм, Бронвен, — попытался вразумить я ее.

— Отнюдь! — живо возразила она. — Я уже достаточно взрослая. По моим подсчетам, мне скоро исполнится двадцать четыре года.

— Правда? — удивленно переспросил я. — Ты умудрилась прожить восемь лет за пять месяцев?

— Ага. Я подолгу живу в мирах, где время течет очень быстро, но знаю меру и не допускаю таких промахов, как Колин, который однажды за ночь скоротал почти три года, а наутро не мог вспомнить, как зовут его камердинера.

— А ты, как я вижу, очень осторожна, — подыграл я ей, радуясь перемене темы. — Даже наш проницательный Морган, во всяком случае месяц назад, ничего не подозревал. Он лишь как-то вскользь заметил, что за последнее время ты здорово повзрослела.

— А я действительно повзрослела. Я много чего видела, о многом узнала, прочла множество интересных книг, общалась со многими интересными людьми, а многие мужчины предлагали мне руку и сердце — ведь всюду, кроме Логриса, я бываю в своем новом облике. — Тут она усмехнулась, а на ее ресницах заблестели слезы. — Но я отвергала все предложения — и пожениться, и просто переспать, — потому что есть на свете человек, для которого я берегу свою невинность. Это ты, Кевин-Артур.

— Бра…

— Помолчи, пожалуйста. Ты просто не понимаешь меня; ты думаешь, что я упрямая и глупая девчонка. Что ж, думай так и дальше, а я буду ждать. Времени у меня вдоволь, я терпелива и буду ждать.