"Начало двенадцатого".
"Очаровательно! Как Пенни и Брендон?"
"Спят и, видимо, продрыхнут до утра. Они очень устали".
"А ты?"
"Я уже выспалась. Теперь буду бодрствовать всю ночь, благо у меня есть чем заняться".
"Чем именно?"
"Здесь по соседству я обнаружила один весьма интересный мир, где женщины щеголяют в совершенно потрясающих нарядах…"
"Голышом?"
"О нет, это было бы слишком банально и совсем неинтересно. А там есть на что посмотреть. Вот когда свидимся, я покажу тебе самые сногсшибательные образчики — ты упадешь!"
Я мысленно послал ей улыбку.
"Спасибо, что предупредила. Перед просмотром я заблаговременно сяду. Не люблю, когда меня сшибают с ног".
Мы обменялись еще несколькими плоскими шуточками, затем попрощались и прервали связь.
Я поднялся, сел на краю кровати и, чтобы дальше не напрягать зрение, вызвал Образ Источника и зажег в канделябрах свечи. Потом достал сигарету, закурил и крепко задумался.
Что же со мной произошло? Я заснул в Безвременье и рассчитывал проспать, сколько душе угодно, не потеряв ни секунды в материальном мире. Но проснулся я в спальне Дэйры лишь на исходе суток, причем спал так крепко, что не реагировал на вызовы Моргана, который, ясное дело, неоднократно пытался связаться со мной.
Что это, штучки Бронвен? Может быть — но какой в этом смысл? Впрочем, поступки женщин зачастую не поддаются никакому логическому объяснению. Вполне возможно, что Бронвен вернулась, увидела меня спящего и в сердцах сказала: "Ты отвергаешь мою любовь, потому что верен Дэйре? Так отправляйся же спать к ней!" И я отправился…
Дверь спальни тихо заскрипела, отворяясь, но за секунду до этого я, почувствовав приближение человека, спрятался за пологом кровати. В комнату, со свечей в руке, вошла прелестная рыжеволосая девушка, одетая в вечернее платье из голубого бархата с глубоким декольте, обнажавшим ее чудные плечи и верхнюю часть упругой груди. Прикрыв за собой дверь, она удивленно огляделась вокруг, видимо, озадаченная тем, что спальня освещена, потом потянула носом воздух, в котором витал запах сигаретного дыма, и в ее изумрудных глазах застыл немой вопрос.