— Я знаю, — кивнула Дана. — Сейчас Дэйра дает пир в честь иностранных послов, явившихся засвидетельствовать почтение будущей королеве Логриса. — Она грустно улыбнулась. — Совсем недавно я давала такой же пир.

— Мне жаль, что так получилось, — виновато сказал я. — Извини.

Дана энергично мотнула головой:

— Я на тебя не в обиде, Кевин… Или Артур? Как теперь тебя называть?

Я пожал плечами:

— Как хочешь. Мне это безразлично.

— И все-таки ты Артур. Король Артур. — Дана села в кресло рядом с кроватью и расправила на коленях платье. — Знаешь, это звучит так необычно.

— Понимаю, — сказал я. — Когда я родился и отец решил назвать меня Артуром, многие родственники были против. У них это имя ассоциировалось только с одним человеком — с великим королем, основателем нашего Дома.

— А в нашем роду этого имени боялись. Как огня, как дурной приметы, как сглаза. Когда кто-нибудь из валлийских лордов называл своего сына Артуром, мы, Лейнстеры, воспринимали это как вызов, как демонстративное неповиновение королевской власти, чуть ли не посягательство на престол.

Мы замолчали. Дана блуждала взглядом по комнате, а я смотрел на нее, любуясь ее правильными чертами лица, ее роскошными вьющимися волосами, ее стройной изящной фигурой. Нам обоим было неловко, но странное дело — даже эта неловкость доставляла мне удовольствие.

— Дэйра очень обрадуется, когда узнает, что ты вернулся, — наконец отозвалась Дана.

— Она уже знает.

Дана почему-то покраснела.

— Так ты виделся с ней?

— Еще нет. Но, думаю, что Морган сообщил ей.

— А я думаю, что нет. Похоже, он просто позабыл об этом в сегодняшней суматохе. Иначе Дэйра предупредила бы меня.

Я хотел спросить почему, но потом, сопоставив факты, сам догадался, в чем дело.

— Вы спите вместе?

— Да, уже две недели.