Читая следы зверей, как открытую книгу, Кейн обратил внимание, что животные избегали луговины, которую он сейчас пересекал. За исключением явно случайного львиного следа, ему не попалось ни одного отпечатка звериной лапы. Лишь стервятники безмолвными стражами застыли на ветках низкорослых деревьев.

Внезапно, все как одна, птицы захлопали крыльями и, сорвавшись с ветвей, устремились к островку особенно густой и высокой травы. Стервятники с клекотом кружили над зарослями, то пытаясь сесть, то снова взмывая кверху.

Похоже, какой-то хищник вышел на охоту и вовсе не собирался делиться с любителями дармового угощения, решил про себя Кейн. Вызывало удивление лишь то, что не было слышно рычания и рева, обычного для подобных сцен. Именно последнее обстоятельство подвигло пуританина направиться в ту сторону.

Через считанные минуты англичанин раздвинул высохшие стебли, доходившие ему до плеча, - а надо сказать, что он был весьма немалого роста, - и его глазам предстало жуткое зрелище. На небольшой зеленой полянке, уставившись в небо мертвыми глазами, лежал чернокожий мужчина.

Но куда больше поразила англичанина огромная темная змея, свернувшаяся клубком на груди у мертвеца. Увидев появившегося человека, змея приподняла голову, посмотрела ему прямо в глаза и с такой быстротой ускользнула в траву, что Кейн не сумел даже приблизительно определить ее породу.

Что-то не так было с этой змеей. И вдруг Кейна, несмотря на адскую жару, бросило в холод: у невероятного гада были совершенно человеческие глаза, серые, с круглым зрачком!

Кейн еще раз внимательно оглядел труп, отмечая про себя, что руки и ноги мертвеца были вывернуты под неестественными для человеческого тела углами. Судя по всему, у бедняги были переломаны кости. Однако плоть не была разорвана и истерзана, как непременно случилось бы, окажись виновником гибели негра лев или леопард.