— Эй, Хош, вставай! Хош, ты живой?

Кто-то принялся осторожно, но настойчиво теребить меня, крепко ухватившись за левое плечо. Голова в такт рывкам безвольно замоталась из стороны в сторону, затылок заелозил по чему-то тёплому и рыхлому, и я не на шутку напрягся. Не понял!

Поскрипывание под затылком повергло меня в ступор. Такое ощущение, что елозит он по песку, и что по моим представлениям не совсем нормально. Причём тут песок?

Вдобавок, в нос тут же ударила смесь неприятных запахов, пробежавших по лицу душным ветерком, и мысли заметались уже вовсю. За веками вспыхнули два ярких пятна, ощутились руки, потом грудь, потом живот и через секунду волна включающихся нервных окончаний добежала до пяток. Почувствовав тело полностью, я вдруг ясно осознал, что и здесь не всё нормально. Что именно не так, было пока непонятно, но то, что не так — тут к гадалке не ходи. Неожиданно меня оставили в покое, послышался тяжёлый вздох, удаляющиеся шаги, но не успел я этому обрадоваться, как шаги вернулись и меня снова принялись дёргать, на этот раз уже с явным нетерпением.

— Хош, давай очухивайся! Надо валить!

Да что такое! Если там кому-то нужен Хош, то пусть Хоша и теребят, я-то при чём? Интересно, кстати, а кто такой этот Хош? Странное имечко.

— Отвали, — еле ворочающимся языком пролепетал я с досадой и попытался одёрнуть плечом, но от него в затылок стрельнула такая жгучая боль, что я тут же пожалел о том, что вообще пошевелился.

Твою мать, да что же это такое?!

Метнувшись по памяти туда-сюда, ответа не нашёл. Последняя запись, как я выруливаю на перекрёстке со второстепенной на главную и глазею на красивую девушку, спешащую преодолеть проезжую часть.