Хлох долгое время копался в средней машине. Наконец, вытащил большой баул и положил его на землю. Через минуту рядом с баулом появилась переносная рация. Хлох присел возле неё на корточки и с умным видом принялся разглядывать, а я молча стоял рядом.

— Станция не работает, а вот аккумулятор живой. Странно, — задумчиво проговорил он, по второму разу оглядывая рацию со всех сторон.

— Внизу пропустил. Вон она — дырка, — я присел рядом, и указал туда, где имелось отверстие диаметром миллиметров в восемь.

— Ага, увидел, — кивнул Хлох. — Щер! Лучше б в аккумулятор попало. У нас и запасной как раз имеется. Вот же ж, твою яйцекладку, вечно не везёт.

— А здесь что? — теперь я указал на баул.

— Термоброн новой модификации. «Саламанд».

Спасибо, дружище, разложил по полочкам.

Хлох обернулся, и увидев мою недоумевающую морду, улыбнулся. По крайней мере, больше всего его мимика была похожа на улыбку.

— Извини, я и забыл, что ты ничего не помнишь Термоброн — это… Странно, ты что, даже самого простого не помнишь? Это ж ещё с детства в твой мозг закладываться должно было. Сколько разговор по поводу всех этих термобронов было. Особенно когда первые модели стали появляться.

— Хлох, — я развёл руками, — Даже детских воспоминаний нет. Я ж не виноват, что дверь мне точно в голову прилетела.

— Ночью, когда температура падает, мы теряем реакцию, вплоть до полной… Щер! Как-то странно тебе такое рассказывать.

Я пожал плечами и извинительно улыбнулся.

— Да-а, — Хлох со злостью стукнул по рации кулаком. — Ну твари теплокровные! Бледнокожие уроды! Знаешь, Хош, и не представляю, как бы я на это отреагировал… ну, если б не помнил ничего? Страшно, Хош?