— Извини, нихрена.

— Да что за «нихрена» такое, Хош? — Хлох удивлённо расширил глаза. — Ты уже второй раз это слово говоришь.

Опа! Я на пару секунд растерян, но быстро нахожу выход. Окрестности оглашает громкий смех.

— Чего ты, Хош? — на лице Хлоха теперь испуг.

Я резко замолкаю, несколько раз нервно провожу лапой по морде, потом извинительно улыбаюсь.

— Видимо здорово меня по голове стукнуло. Иногда совсем непонятно что в ней. Слова какие-то. Наверное, просто сочетания букв…

— Твари! — безадресно ругается Хлох. Хотя, на кого, и так понятно. На теплокровных.

— Так ты не дообъяснял, — осторожно продолжаю расспрос, — Почему на «Птере» этот «Саламанд» к месту назначения не доставили?

— Так ходят слухи, что стукачок у «летяг» завёлся. О каждом вылете теплокровным заранее известно. Только за последние четверо суток три «пятёрки» сбито и две «шестёрки».

— Да, многовато.

— Да дело не в этом даже. Когда теплокровы своими «Сколами» «Птеров» сбивают, то экипаж сразу гибнет. Мощная вещь. А термоброн может в целостности остаться, и тогда… сам понимаешь, Хош. Если эта штука им в руки попадёт, то двадцать лет разработок щеру под хвост.

— Можно подумать по земле его безопасней везти.

— Конечно безопасней. На термоброне есть переключатель в режим самоуничтожения. В наземном бою всегда есть возможность его задействовать, а когда тебя в небе подрывают, не до этого. Выпрыгнуть бы побыстрей из кабины… если вообще ещё живой. Да и разведы тут всё прочесали. Двенадцать групп работало.

— И как же тогда эти тут оказались? — я кивнул в стороны горы.

— А щер их знает.

— Может и у ва… у нас стукачок завёлся?

— Да ну, вряд ли. Это явно не по наш термоброн засада была. Неполным десятком на такую операцию идти? Смешно. Да если б они знали, что мы этой дорогой термоброн повезём, то, как минимум, сотню пригнали. Так что… — Хлох махнул рукой, — Думаю, это разведы просто неважнецки отработали. Дело видимо к вечеру было, по холоду никто шастать не хотел, вот и проскакивали целые участки, не вылезая из бронмашин.