— Это мой дядька и был.

Дара удивлённо вскинула брови и обернулась. Повисла неловкая пауза.

— Ну, извини, — наконец проговорила она, снова посмотрев на парня.

— Ничего. Он злой был. Избивал меня часто и за собою вечно таскал. Трофеи мы ищем всякие, фляжки, оружие. Бывает, кого щер убьёт, так недоеденные трупы остаются, а рядом добро всякое.

— А родители что? Почему…

— А родителей хлады убили, — обиженно перебил Вик.

Снова неловкая пауза. Дара мысленно выругала себя за поспешность вопросов. Нужно аккуратней.

— Ладно, прости, Вик. Я не хотела. А ты бы служить пошёл. И отомстил бы, и дядька над тобою не властвовал.

— Не берут меня. Сердце больное.

Да что ж такое. Куда этого мальчонку не ткни, везде рана.

— А что ты там про гарнизон говорил? — Дара решила перейти на нейтральные вопросы.

— Недалеко от деревеньки. Рубежный гарнизон, человек триста. Пять транспортников бронированных, гранатник в шесть стволов. Один. А вы-то кто? — вдруг запнулся Вик. — Не перебежчица?

— Нет, — Дара повертела головой. — Не надо на «вы», давай на «ты» лучше.

— Ну, вы же такая…

— Какая?

— Опытная… в боевых навыках, в смысле. Извините…

— Ну и что? А возрастом мы почти погодки. Тебе сколько?

— Восемнадцать.

— А мне двадцать.

Дара вдруг задумалась. А правда ли это? Двадцать ей было в тысяча четыреста семьдесят втором, а сейчас? Что, прибавлять полтысячи лет к своему возрасту?

Её аж передёрнуло от этой мысли. Старухой быть не хочу, тут же решила она и повторила с уверенностью.

— Да, двадцать. Так что, давай на «ты».

— Да я ко всем в посёлке на «вы» привык, — Вик потупился. — Меня вообще никто всерьёз не воспринимает.

— И девушки?

Парень махнул здоровой рукой.

— Девушки все с гарнизонными. Куда мне до них.

— Так, значит, ты ещё…