Дальше продолжать было не нужно. Дара отлично знала, что её ждёт. За пять десятков загубленных душ — сначала перераспределитель 66, общий, а потом Чёрное Пекло. Полтысячи лет назад ей здорово повезло, что в момент, когда она сгорала на костре, Высшим был нужен энж взамен очередного не справившегося со своей работой. Наверное, вот такой же бедолаги, какой сейчас являлась она.
2
ХошВ рассудок я вернулся оттого, что хлопают по щекам, и тело тут же содрогнулось тремя очагами — голова, желудок и ноги. Ну и кадык ещё, словно затвор, дёрнулся вверх-вниз от нервно проглоченной слюны. Это же та самая тварь меня в чувство приводит! Мама, роди меня обратно!
Мысли снова заметались, как согнанные с дерьма мухи, и засвербили мозг своим мельтешением. Да что со мной такое, бля? Где я? Какого хрена я здесь? Что это за тварь до меня доколупалась? И снова по кругу — Где я, бля?!
Фух…
Может это розыгрыш? Я заострился на этой мысли, вцепившись в неё, как утопающий в пресловутую соломинку, но она не удержала на плаву.
Да ну, тут же опроверг её голос разума, не тянет по всем параметрам. Если меня, конечно, не сам товарищ Спилберг вздумал разыграть. Вот только нахрен я ему сдался? Глюк? Так вроде уже понятно, что нет. Хотя, я остановился как раз в момент выяснения этого обстоятельства. Рука там ещё была в чешуйках.
— Ладно, Хош, давай приходи в себя, а я пока на горку аккуратненько сбегаю, теплокровных прошманаю. Может у гадов что ценное есть?
Удаляющиеся шаги придали мне уверенности, и я осторожно открыл глаза. Действительно, сижу в салоне авто, исчерченное змейками трещин лобовое, лежит на капоте, воняет горелой резиной, порохом, и ещё чем-то жжённым и мерзким. Взгляд первым делом останавливается на зеркале заднего вида. Так, руку я свою уже видел, пора взглянуть правде в глаза. То есть — на своё лицо.