Головное судно серии атомных ледоколов, наследников "Ленина", первенца мирного атомного флота, "Арктика" была кораблём славным. Тридцать лет назад, вскоре после ввода в строй, "Арктика" изумила мир, став первым надводным кораблём, достигшим в свободном плавании макушки планеты — Северного полюса, где до этого бывали только атомные субмарины. Потом были годы работы на трассе Северного морского пути, по которому под проводкой ледоколов шли и шли с запада на восток и с востока на запад грузовые суда. И все эти годы "Арктика" гордо носила своё имя.

Хотя нет, был период после смерти "горячо любимого Леонида Ильича" (к счастью, недолгий), когда в верноподданническом порыве "Арктику" переименовали в "Леонида Брежнева". И от души потешались штурмана ледовых караванов, слушая по радио: "Ленин", "Ленин", я "Брежнев"! Следую вашим курсом!".

А потом — потом страну залихорадило бурей перемен. Рушилось всё и вся, и казалось чудом, что атомный ледокольный флот не пошёл на слом, не был продан за бесценок и не сгнил в темноте и холоде у вымерших причалов. Атомоходы перебивались как могли, возили денежных интуристов на Северный полюс, но всё-таки удержались на плаву — выстояли. И сейчас "Арктика" шла в сердце Арктики с особой миссией государственной важности.

"Лёд, лёд, лёд, — думал начальник экспедиции, глядя через остекление ходовой рубки на сплошные ледяные поля, утыканные торчащими занозами торосов. — Белое безмолвие… Унылая картина, но впечатляющая и поражающая воображение первобытной мощью — что в Антарктиде, что здесь, в Арктике. Мы заучили наизусть мантру "Человек — венец творения, царь природы", а на самом-то деле человек — всего лишь часть этой природы, и неизвестно ещё, самая ли важная её часть… Сколько таких "царей природы" сгинуло в этих местах без следа и памяти — не счесть…".

Ледокол мягко качнуло, словно телегу, наехавшую на ухаб. Появился дифферент на корму — это означало, что нос атомохода уткнулся в толстый лёд, и теперь "Арктика" лезла на льдину, подминая её своим грузным чёрным корпусом.