Иногда он так и поступает, но его философия предполагает еще более глубокое отвращение к оплачиваемому труду, чем моя. Он готов из кожи вон вылезти, лишь бы увильнуть от самой ничтожной работы. Временами я не понимаю, к чему мне суетиться? Когда я ввалился к Покойнику, он спал - большей частью к моей досаде, но немного и к удивлению. Он пребывал в спячке уже третью неделю, занимая при этом самую большую комнату в доме. - Эй, Старые Кости! Проснись. Твоему скромному ученику требуется помощь могучего интеллекта. - Лучший способ чего-нибудь добиться от моего логхира - воззвать к его тщеславию. Но сегодня я потерпел неудачу. - Ладно, - сказал я горе вонючего мяса. - Я люблю тебя, несмотря ни на что. Комната заросла грязью. Дин ненавидел убирать у Покойника, а я чересчур мягкотел, чтобы не дать ему улизнуть. Если бы я не следил, насекомые и мыши давно прорвались бы к нам в дом. Им нравится подзакусить Покойником. Когда он бодрствует, ему удается с ними справиться, но беда в том, что бодрствует он раз в год по обещанию. Покойник и без того достаточно безобразен. Вряд ли он станет более /`("+%* b%+l-k,, если его подгрызут. Я кружил по комнате, подметая пол и вытирая пыль. При этом я топал, приплясывал и исполнял попурри из похабных песенок, которые разучил на флоте. Эта упрямая груда сала так и не проснулась. Если он не желает вступать в игру, тогда и меня увольте. Я решил, плюнуть на это дело и с полной кружкой пива отправился на крыльцо созерцать бесконечную и всегда захватывающую панораму танферской жизни. На Макунадо-стрит жизнь била ключом. Люди, гномы и эльфы спешили по своим неведомым делам. Они настолько были поглощены друг другом, что не видели ничего, кроме любезных сердцу наростов и бородавок. Великаны и карлики торопились на условленные встречи. Больше других суетились известные труженики - гномы. Фея-курьер, еще более прекрасная, чем моя недавняя посетительница, с упорством бывалого морского волка сражалась со встречным ветром.