Потом Фаина снова хлопнула в ладоши, певцы разом замолчали и гуськом куда-то ушли - Глухоухов не заметил, куда, хотя и очень старался.
- Долго нельзя, а то очень сильно понравится, - объяснила Фаина. - Ну что, понравилося?
- Нет, - ответил Иван. - Не понравилося. Что это было?
- От же ж вы разборчивые какие, - возмутилась Фаина. - Так это ж был ваш собственный персональный хор, называется Хор Трубецкого. Я его у одного хорошего человека купила. Он такой, ну что ж я вам объясняю, он как будто бы сон, но уже же ж и не сон, я так сделала, что его и видно, и слышно. И так же ж удобно, знаете, ой, вы же даже не понимаете, как удобно - кормить же ж их не надо, платить же ж им не надо, поют и все, а вам только деньги собирать надо будет, так и то я же ж и соберу, только подпишетеся, что ж уж вам, ведь я же ведь ваша фэя. Это же ж сплошная музыка, что за хор. А вы - не понравилося! Вот вы сейчас брейтеся, собирайтеся - и на поезд. Мы с тем хором будем ездить везде с гастролями и концерты исполнять.
- Нет! - сказал Иван Глухоухов. - Никогда в жизни. Ни за что на свете. Только через мой труп!
Сел в новых штанах прямо на строительный мусор и горько зарыдал - как ребенок, честное слово!
За что уж так невзлюбил Иван Глухоухов свой собственный персональный хор, автор повествования затрудняется объяснить. Но с самого начала он стал его бояться еще больше, чем боялся Фаины, до дрожи его боялся, все ждал от него каких-то особенных, еще невиданных пакостей. Но с Фаиной не поспоришь - побрился, сел в поезд и вперед, на гастроли, она уже даже и маршрут разработала.
- От я научу вас правильно в ладоши хлопать, пообвыкнетеся и сами будете себе концерты устраивать, а если шо и не получится, так я же ж ведь рядом буду, а как же ж, ведь я же ж ведь ваша фэя!
В первом пункте гастролей - городе Ольховцево - с ним случился конфуз. Сам себе устроил истерику, ничего не помнил, как бушевал, запершись в своем номере, совсем с ума сошел тогда Иван Глухоухов. А потом ни с того ни с сего в ладоши хлопнул - и тут же из одежного шкафа повалили гуськом эти тринадцать, еле сбежал.