Он посмотрел на стальной крюк, заменявший отсутствующую руку.

- Очень хорошо, - сказал Хорнблауэр.

- Я так благодарен вам, сэр, - сказал рулевой, и в подтверждение своей искренности прибавил несколько непечатных слов. - У меня на это плаванье контракт - два ящика чая, первый китайский урожай. Вы спасли мне несколько фунтов, сэр, и мое доброе имя. Я вам благодарен, как...

И он добавил ещё несколько ругательств, долженствующих засвидетельствовать его искренность.

- Хорошо, - сказал Хорнблауэр, - чем раньше мы тронемся, тем раньше будем на месте. Как вас зовут?

- Дженкинс, сэр. Том Дженкинс, рулевой - теперь форейтор. - Он потянул себя за вихор. - Грот-марсовый на "Превосходном", капитан Китс, сэр.

- Очень хорошо, Дженкинс. Тронулись.

Конюх принялся запрягать. Пока Дженкинс разматывал носовой швартов, Хорнблауэр отвязал кормовой и стоял наготове, оставив на тумбе лишь один оборот. Дженкинс неуклюже взобрался в седло и намотал поводья на крюк.

- Горацио! - воскликнула Мария. - О чем ты думаешь?!

- Я думаю, как нам быстрее добраться до Лондона, дорогая, - ответил Хорнблауэр. Тут щелкнул бич, и буксирные тросы натянулись.

Хорнблауэру пришлось с тросом в руке прыгать на корму и хвататься за румпель. Если Мария и продолжала ворчать, он уже её не слышал. Удивительно, как быстро "Королева Шарлотта" набирает скорость. Лошади перешли на рысь, под носом парома запенился бурун. Теперь лошади скакали легким галопом, и скорость казалась просто фантастической. Разгоряченному воображению Хорнблауэра чудилось, будто теперь, когда он стоит у руля, судно мчится гораздо быстрее, чем прежде, когда он был всего лишь беззаботным пассажиром. Берега проносились мимо. К счастью, в верховьях глубоко врезанный канал шел поначалу почти прямо. Два буксирных конца, привязанные к носу и к корме, удерживали паром параллельно берегу. Хорнблауэру, с его математическим складом ума, нравилось это разумное приложение сил, однако, осторожно двинув румпель, он почувствовал, что ощущение несколько необычное.