- Да, дорогой, - сказала Мария.

- Я так хотел, чтобы мы вместе любовались красотами природы, - сказал Хорнблауэр, внутренне содрогаясь от собственного лицемерия. - Надеюсь, тебе и отсюда было хорошо видно.

- Видно, но с тобой мне было бы куда интереснее, - ответила Мария, бесконечно растроганная его вниманием. Она обвела взглядом сидящих в каюте женщин, надеясь прочесть в их глазах зависть.

- Малыш хорошо себя вел? - спросил Хорнблауэр. - Он съел свою кашку?

- Всю, - гордо отвечала Мария, глядя на спящего ребенка. - Он иногда начинал капризничать, но сейчас спит как ангел.

- Будь он года на два постарше, - сказал Хорнблауэр - как бы ему было интересно! Он бы помогал с тросами, и я поучил бы его, как держать руль.

Говоря это, Хорнблауэр не лицемерил.

- Он и сейчас всем интересовался, - сказала Мария.

- А как его сестренка? - спросил Хорнблауэр. - Хорошо себя вела?

- Горацио! - Мария была немного шокирована.

- Надеюсь, дорогая, она не безобразничала? - сказал Хорнблауэр, улыбаясь её смущению.

- Нет, конечно, - согласилась Мария. Паром проскользнул в шлюз. Хорнблауэр услышал сзади скрип закрываемых ворот.

- Ты явно не справляешься с колбасками, дорогая, - сказал он. - Давай я их выкину, а ты поешь лучше хлеба с мясом, оно действительно очень вкусное.

- Но, дорогой...

- Я настаиваю.

Он взял обе тарелки и вышел в темноту. В одну секунду он ополоснул обе тарелки за бортом, в следующую - выкинул колбаску из кармана. С мокрыми тарелками он вернулся к Марии - она была одновременно восхищена и сконфужена, что её муж снизошел до столь низменного занятия.

- Темно, ничего не увидишь, - сказал он (паром уже вышел из шлюза). Мария, дорогая, когда ты поужинаешь, я постараюсь устроить тебя на ночь как можно удобнее.