Мария впервые в Лондоне - удачно, что им попался разговорчивый лодочник.

- Смотри, какие хорошенькие домики, - говорила Мария, покачивая ребенка на коленях. - Смотри, какие хорошенькие лодочки.

Дома стояли все плотнее, лодка проходила мост за мостом, движение на реке становилось оживленней. Хорнблауэр вдруг понял, что они на окраине Лондона.

- Вестминстер, мэм, - сказал лодочник. - Я когда-то работал тут на перевозе, пока не построили мост. Теперь с каждого проходящего берут по полпенса, а честных лодочников оставили без заработка.

- Да уж, - сочувственно сказала Мария. Она успела позабыть, что должна вести себя, как жена капитана.

- Ступени Уайтхола мэм, а это Стрэнд.

В те горькие дни, когда Хорнблауэр остался не у дел и ходил в Адмиралтейство просить места, он часто, брал лодку до ступеней Уайтхола.

- Собор Святого Павла, мэм.

Теперь они в Лондонском Сити. Хорнблауэр чувствовал запах угольного дыма.

- Суши весла, Гарри, - снова сказал баковый, оглядываясь через плечо. Лодки, лихтеры и баржи шли по реке густым потоком. Впереди виднелся Лондонский мост.

- Греби, - сказал баковый, и оба гребца налегли на весла, пробираясь под мост между другими лодками. Под низкой аркой река, зажатая опорами, текла быстро и вновь замедлялась, выходя на свободу.

- Господи! - воскликнула Мария. Им открылся вид на величайший порт мира. Одни корабли стояли на якоре, другие разгружались, и лишь посередине оставался узкий проход. Угольные бриги из северных графств, рамсгейтские траулеры, каботажные суда, корабли с зерном и над всем этим - серая громада Тауэра.

- Темзу за Лондонским мостом стоит посмотреть, - сказал загребной. Даже сейчас, когда война.

Обилие торговых судов лучше чего-либо иного свидетельствует о неуспехе Бонапарта в его войне с Англией. Англию не завоевать, пока её флот господствует на море, удушая Европу и обеспечивая процветание британской торговли.