Он поднимается на второй этаж. Первая стойка - «Торговля импортными товарами» - уже больше радует глаз. Какая бы погода ни стояла, здесь всегда богатый выбор всякой экзотики. Длинноволосая девица за кассовой стойкой приветливо кивает ему:

- Помочь с покупкой, а, мэн?

- Спасибо, сам посмотрю.

- Нет проблем. Свистни, если что.

Звуки ситара из стереодинамиков хорошо подходят к индийским коврам на стенках и к вычурной ротанговой мебели в центре зала. Хуже сочетаются они с немецкими пивными кружками на полках или ювелирными поделками из серебра «импортированными от Навахо». Те еще индейцы, думает Том.

Он берет с полки литровую кружку, задумчиво вертит ее в руках и ставит на место. Сойдет, конечно, если не будет чего-нибудь получше. Он поворачивает за угол, минует секцию дешевой посуды из Тайваня, снова поворачивает и оказывается напротив витрины с греческой керамикой - современными имитациями античных образцов.

Ему уже приходилось видеть подобные вещи, по большей части бездарные. Эти же несут отпечаток подлинности. Линии амфор и киликов чисты и безупречны, роспись элегантна и проста. Он берет в руки кувшин и вертит его перед глазами. У кузины нет ничего похожего, но она целиком доверяет его вкусу.

Том как раз собирается нести кувшин к кассе, когда из-за угла выходит девушка. Она бросает на него взгляд, замирает и с криком «Том!» кидается ему на шею.

- Донна! - в не меньшем удивлении восклицает Том. Она пышна, даже весьма пышна, высока - чуть ниже его пяти футов восьми дюймов - в общем, обнимать ее приятно.

Она встряхивает головой - характерный для Донны жест, - чтобы откинуть с глаз прямую темную челку, и целует его в губы. Когда Том в конце концов отрывается перевести дыхание, он смотрит в ее такие знакомые серые глаза - всего в паре дюймов от его собственных - и спрашивает:

- Ты здесь по делу?

- Так, деньги потратить, - улыбается она. Ответ совершенно в ее духе, думает он.