- Давай попробуем, - говорит он решительно. Лучше уж жареная картонка с Донной, думает он, чем моццарелла без нее.

Он закрывает окно спальни и выходит настроить хроностат. Кондиционер включается не сразу - в квартире и так где-то около шестьдесят восьмого, - но сам поворот регулятора заставляет Тома еще раз задуматься над тем, что он делает. Книжный шкаф исчез. Ему будет недоставать части этих книг.

- Ну и черт с ним, - произносит он вслух и направляется в ванную. Неожиданно он, не вынимая изо рта зубной щетки, начинает громко петь. Фторированная зубная паста хлопьями брызжет изо рта, так что вид у него как у бешеного пса. Он смолкает так же неожиданно, как и начал. Ба, да у него есть вторая зубная щетка! Донна хихикает, когда он вручает щетку ей с галантным поклоном.

- Ты где сейчас работаешь, - спрашивает она, когда они возвращаются в постель. - Там же, где тогда?

- Нет, - быстро отвечает Том, поняв, к чему она клонит. Если он проводит рабочие часы, вспоминая свежие обиды, эти обиды никогда не пройдут, как бы они с Донной ни были близки. - А ты?

Она смеется.

- Я, наверное, и не зашла бы в магазин, если бы не слышала, что там сломан кондиционер. Мне нравятся шестидесятые. Я работаю в маленьком магазине грампластинок под названием «Звуки босиком». Мне это идет?

- Ага, - кивает он. Донна никогда не была особо прагматичной женщиной. Чем дальше она от восьмидесятых, тем лучше себя чувствует. Том зевает и вытягивается рядом с ней

- Давай-ка в постель

Она широко-широко улыбается ему:

- Мы и так в постели.

Он хватает подушку и делает вид, что замахивается ею на Донну.

- Я имею в виду баиньки.

- Идет.

Донна перегибается через него - такая теплая и мягкая - выключить свет. У нее замечательная способность засыпать почти мгновенно. Так и есть, всего через две минуты голос у нее совсем сонный: