- Но больше всего - Есенин. Он всех остальных разметал, хочет права свои отстаивать.

Есенин входил в список КиД. Но Виктору было любопытно другое.

- Что же он именно к этому проекту привязался? Есенин - личность популярная, прости господи, культовая, про него романы пишут, кино снимают…

- Он сказал - там не я и даже не похож. Мало ли что актеры рожей хлопочут! А тут, говорит, от моего имени документ подписан. И дальше непечатно. Да вы сами послушайте…

- В каком смысле «послушайте»?

- Они не могут сами обращаться, им посредник нужен. И вот - они никак не могли до нас добраться, а тут я…

- В транс впадать будете? - ядовито осведомился Шметтерлинг. Розыгрыш начинал терять оригинальность. Пошел эпизод из «Привидения». Но Вупи Голдберг была колоритнее Альбина.

- У вас совершенно неверные представления о нашей работе. Транс - это для дилетантов. Все будет по-другому. Сейчас я вам покажу.

- Эй, погодите! - (Мало ли, а вдруг он гипнотизер. Усыпит - и прощай, ноутбук.) - Желательно, чтобы при вашем общении присутствовало третье лицо.

- Я не против.

Виктор выглянул за дверь.

- Люда, иди сюда!

- Что случилось?

- Похоже, будет цирк. Помнишь мужика, который в пивнухе общался с духом Высоцкого? Тот же нумер, только типаж почище. Так что не исключен сюрприз.

Сюрприз уже стоял на общем обозрении. Пока Виктор договаривался с Людочкой, Альбин извлек из портфеля какой-то агрегат и водрузил на стол. Людочка по молодости лет могла и не знать, что это такое. А Шметтерлинг знал, но не видел много лет. И где теперь увидишь пишущую машинку, если даже пенсионеры нынче пользуются компьютерами.

- У ней внутри неонка? - осведомился Шметтерлинг. Это было уже не «Привидение», а нечто более родное.

- Не понял…

Очевидно, классика научной фантастики была столь же чужда Альбину, как и классика кинематографа.

- Вы будете печатать под диктовку поэта?