Отвертки у Виктора не имелось. Зато имелся жизненный опыт.

- Люда, у тебя пилки для ногтей с собой нет?

Какой бы ни была Люда эмансипе и вообще филологиней, о красе ногтей она думала. И пилка у нее нашлась. С помощью этого орудия Виктор отвертел шурупы. И был изрядно удивлен. В покрытых пылью десятилетий потрохах пишмашинки никакого хитромудрого устройства не обнаружилось.

- Но как же…

Тут снятый кожух машинки поднялся и ударил нагнувшегося над столом Шметтерлинга по лбу. К счастью, Виктор был без очков, иначе удар мог повлечь серьезные последствия.

- Эй! - рыкнул Шметтерлинг. - Если вы телекинетик, думаете, у вас есть право людей калечить?

Снова защелкали клавиши - на сей раз не у машинки, находившейся в разобранном виде, а у включенного ноутбука. На экране появились слова:

за телекинетика ответишь черт нерусский

- Сергей Александрович! - в отчаянии воскликнул Альбин. - Это он меня обозвал, а не вас! Он думает, что это я его ударил!

- Вообще-то, - глубокомысленно заметила Людочка, - великий поэт отличался буйным характером и склонностью к ненормативной лексике. И морды, извините за выражение, бить любил.

- К тому же простое направленное действие типа удара, - подхватил Альбин, - нематериальной сущности производить легче, чем сложное, такое, как воспроизведение фраз на клавиатуре.

- Не парьте мне мозги!

хватит дурью маяться не для того я сюда пришел тутмоими именем мошенничество творитсявсуд подавать пора мне про это дело тутодин объяснил умный мужик хотинемец он юристом был сказки писал

- Гофман, - догадалась Люда. - Эрнст Теодор Амадей.

Она университет закончила сравнительно недавно, и знания в ее памяти еще сохраняли упорядоченность. У Шметтерлинга знаний было больше, но пребывали они в жуткой мешанине.

- Из того, что Гофман был юрист, еще не следует, что я должен поверить в эту чушь!