— Здесь есть кто‑нибудь из Министерства? — спросил я.

— Конечно нет! — воскликнула Джинни.

— Я сообщал, — негромко сказал Ларс. — Министра нет, его заместителя тоже.

Через пять минут томительного ожидания врачи, наконец, покинули палату, тут же оказавшись в кольце взволнованных родственников. Выслушав невнятные призывы успокоиться, заверения в том, что все будет хорошо, и просьбы дать пациентам отдохнуть, я кивнул легионерам, и они вежливо, но довольно холодно оттеснили в сторону троицу врачей вместе с молодым практикантом.

В палате, длинной комнате с высокими потолками и зеленоватыми ширмами, едва хватило места всем собравшимся. Слева от прохода лежали легионеры, и я задержался, чтобы узнать об их самочувствии. По словам врачей, им придется пробыть здесь еще неделю, и я обещал завтра же перевести их в наш базовый госпиталь.

Поттера я обнаружил у единственного окна палаты, выходившего на шумную лондонскую улицу. В проходе стоял его старший сын Джеймс, а заметно успокоившаяся Джинни сидела на стуле у изголовья: все ужасы, представлявшиеся ей в коридоре, к счастью, не оправдались.

Увидев меня, Поттер усмехнулся и сказал жене:

— Дай нам минуту.

— Гарри… — начала она, но тот покачал головой:

— Пожалуйста, — и Джинни отошла в проход, взяв сына под руку и бросив на меня такой взгляд, словно это я покушался на жизнь ее мужа.

Не успел я занять место на стуле, как Поттер тихо произнес:

— Я все еще владелец.

Я кивнул.

— Хочешь, переведу тебя в наш госпиталь? Там тебя за три дня на ноги поставят.

— Конечно, не хочу.

— Тогда зайду к тебе в ближайшее время, — обещал я. — Надо все обсудить.

— Заходи, — ответил Поттер. Помедлив пару секунд, я всё же не соблазнился рассказать ему о нападении на Хогвартс, где учились его младшие дети, а потому поднялся и вышел прочь.