Эдден нахмурился, отвалился от стены.

– Мистер Каламак здесь даже не подразумевается. А если ты, Рэйчел, это расследование используешь как предлог взяться за него, я твою лилейную ведьмовскую задницу выкину через реку прямо в Низины. Наша подозреваемая – доктор Андерс. Если берешься за эту работу, то про мистера Каламака забудь.

Крылья Дженкса зажужжали, как у рассерженного шершня.

– Вы себе все антифризу в кофе сегодня плюхнули? – взвизгнул он. – Это же подстава! Ничего общего с делами того охотника на ведьм. Рэйчел, скажи ему, что ничего общего!

– Ничего общего с делами того охотника на ведьм, – повторила я послушно. – Я берусь за эту работу.

– Рэйчел! – возмущенно воскликнул Дженкс.

Я медленно перевела дыхание, понимая, что все равно не смогу объяснить. Сара-Джейн честнее половины агентов ОВ, с которыми мне приходилось работать: сельская девушка, изо всех сил пытающаяся пробиться в городе и помочь своей закабаленной семье. Хотя она меня бы в упор не узнала, я была у нее в долгу. Только она как-то проявляла ко мне доброту в те три адских дня, когда я прошлой весной была заперта в офисе Трента Каламака в образе норки.

Физически мы были непохожи, как только могут быть непохожи люди друг на друга. Сара-Джейн сидела, чопорно выпрямившись, в безупречном деловом костюме, с макияжем настолько классным, что его и видно не было, а я стояла в потертых кожаных джинсах и на голове у меня черт-те что творилось. Она была миниатюрная, личико как у фарфоровой куклы, прозрачной кожей и тонкими чертами, а я – высокая, атлетически сложена (и это спасало меня больше раз, чем у меня на носу веснушек). Она с округлостями и выпуклостями, где надо, а у меня грудь разве что намеком обозначена. Но что-то родственное я ощущала в ней. Мы обе были в капкане у Трента Каламака. И сейчас она, наверное, это уже знала.

Дженкс завис рядом со мной.