* * *

Уже не одну неделю транспортер блуждал в снежной мгле. Никто из троих биологов не сомневался, что их давно ищут. С орбитальных станций наверняка уже прочесывают поверхность Рубина. Но непрекращающаяся пурга делает ее оптически непроницаемой, а радиолокационные зондирования в этом нагромождении скал способно выделить только движущиеся объекты. Поэтому транспортер все время должен был двигаться. И все же на полчаса им пришлось остановиться: не просыпался Роберт. По возрасту он был старший. Начало сдавать сердце. Введя лекарство, Имант и Петер энергичными растираниями вернули товарища к жизни, а затем, не сговариваясь, сняли с себя одеяла и, закутав Роберта, снова тронулись в путь. Постепенное непрерывное коченение, отнимая силы, притупляло чувствительность. Труднее всего было заставить себя не смежать веки. Даже применение средств, нейтрализующих токсины продуктов жизнедеятельности, уже почти не помогало. Без длительного сна не удавалось восстановить силы. Но уснуть сейчас - значило больше не проснуться. Когда Имант не сидел за рулем, он невольно возвращался мыслями к СОД. "Спороодежда" стала его навязчивой идеей. Биолог знал, что, замерзая, люди порой теряют рассудок, но он думал о СОД, потому что эти мысли согревали его. "Почему, собственно, комиссия назвала эту одежду спасательной? рассуждал он. - Если нас обнаружат, не понадобится и тюбик с СОД. А если, никому не известно, где мы находимся, - что пользы с того, что спасательная одежда вообще существует? Мое название вернее: "спороодежда" и "споромазь"... Мазь связывает споры, ее удобно хранить, удобно наносить на кожу. И потом..." - Я не сплю, - ответил Имант на толчок в бок и открыл глаза. Впереди пятно освещенное фарами. Слева и справа мгла. "О чем я думал? - вспоминал Имант. - Ах, да, споромазь! В одной ее капле - около ста тысяч спор. И каждая дает начало процессу образования спороодежды.