Посреди этого буйства красок восседал мой шеф в повседневном белоснежном костюме. Из-под седеющих волос задорно глядели болотно-зеленые глаза, и я в который уж раз поразилась силе, исходящей от столь тщедушного и невзрачного на вид человека. За время нашего знакомства я неоднократно имела возможность убедиться в том, что считать Пола Карса вышедшим в тираж контрразведчиком, годным лишь на воспитание подрастающего поколения, — опаснейшее заблуждение. Скорость его реакции на порядок превосходила лучшие достижения большинства студентов, и даже самые опытные оперативники, выйдя во время показательных боев против сэра Карса, неизменно с грохотом приземлялись на ковер.
Предстать пред грозные очи начальства студенты боялись настолько, что, как правило, вели себя образцово-показательно, а когда буйный нрав все же оказывался сильнее благоприобретенного здравого смысла, провинившиеся дрожали, словно осиновые листья, и на негнущихся ногах вползали в кабинет. Меня такая реакция каждый раз удивляла безмерно, поскольку наказания всегда были объективно справедливы и ни одного провинившегося до сих пор не отчислили. Выговоры — да, получали. Но не больше.
К счастью, я за собой никаких запрещенных уставом проделок припомнить не могла, поэтому, глядя прямо на начальственную макушку, смело возвестила о своем появлении:
— Добрый день!
Сэр Карс поднял голову от бумаг и мигнул с озадаченным видом, словно, обнаружив мое присутствие, никак не мог понять, кто я такая и какого дьявола здесь оказалась. Наконец его лицо приобрело осмысленное выражение и даже озарилось неким подобием улыбки.