Вот так, почти одновременно, в нашем тихом жилище появились целых два питомца, один другого краше. Правда, ни я, ни дедушка об этом не жалели, невзирая на милую привычку Тоши изображать коврик у кровати или на то, что любимым местом для крепкого сна собачкой был выбран дверной проем между кухней и гостиной, а это, согласитесь, создает известные неудобства.

Сейчас живая баррикада весело прыгала у холодильника в предвкушении завтрака. Насыпав щенячью миску доверху, я плюхнулась в кресло, разместила Тошку на соседнем и, прочитав во взгляде питона легкую укоризну, начала оправдываться:

— Солнце мое, тебе мышь только позавчера выдали, нечего на мои оладьи хищно облизываться, ясно?

«Ясно-то ясно, а оладий хочется», — говорило каждое кольцо в Тошкиной позе.

Отвернувшись от этого воистину душераздирающего зрелища, я принялась за завтрак. Дедушка, как смог, привел себя в порядок после прогулки с Куртом и присоединился ко мне.

— Как тебе вчерашняя свадьба? — с набитым ртом промычала я.

— Красивая. Но у меня какие-то нехорошие предчувствия, — подумав, признался бывший контрразведчик.

— Намекаешь, что на Аркадии Марк вовсю начнет ухлестывать за тамошними красотками, и вернутся они уже в разводе?

Дедуля рассмеялся.

— Нет. Ничего подобного, естественно. От нашей Марселы так просто не отделаешься. За крепость их союза переживать не стоит.

Я озабоченно нахмурилась.

— Тогда что?

— Сам не знаю. Наверное, впадаю в старческий маразм, пора уже на кладбище собираться.

— Поговори мне, — пригрозила я.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился дедушка, — уговорила, не пора. Придется тебе еще со мной помучиться.