Он наломал еще веток, проявляя осторожность и стараясь не подносить их к лицу. Он тщательно следил за тем, чтобы капли сока не попали ему на кожу - возможно эта жидкость обладала способностью впитываться сквозь поры.

К тому времени, когда веток набралось столько, чтобы лечь на них и укрыть спину, уже совсем стемнело и лишь вдалеке, между горных вершин, мерцала тусклая полоска оранжевого света, помогавшая страннику хоть как-то ориентироваться. Озеро, чудилось, уходит в бесконечность; теперь, в сгустившейся тьме, оно казалось черным вместо синего. Ветер стих, и небольшие волны, еще совсем недавно ударявшие о прибрежный гравий, исчезли вместе с ним. На какое-то время эта реальность превратилась в мир полного одиночества, кромешного мрака и мертвой тишины. Единственными звуками здесь были дыхание и шаги Блейда.

Он уже собрался устроиться на ночлег на приготовленной им постели из веток, как внезапно понял, что озеро больше не погружено в полную тьму. Неожиданно появился свет - слабый, мигающий, отдаленный. Блейд насчитал девять светящихся точек, выстроившихся в линию; свечение их оказалось бледно-желтым и каким-то неестественным. Эти испускающие сияние источники приближались к берегу ровно и целенаправленно.

Однако при этом они как бы отдалялись друг от друга, продолжая следовать одной линией, теперь растянувшейся на половину озера. Блейд понял, что если они и дальше будут двигаться к берегу таким образом, то сам он окажется в середине этой светящейся цепочки. Медленно и осторожно встав на корточки, он решил отойти подальше от груды наваленных ветвей. Он хотел раскидать их в стороны, чтобы не обнаружить своего присутствия, но на это, похоже, времени уже не оставалось. Теперь источники света приближались гораздо быстрее, и Блейд уловил отдаленное, но постоянно усиливающееся монотонное пение.