Он двигался быстрым шагом, стараясь, однако, не переутомляться, чтобы не вспотеть: ему не хотелось, чтобы организм потерял последние запасы влаги. Находясь в горах, можно легко ошибиться в оценке расстояния, в чем он уже не раз убеждался. Это озеро могло поблескивать и в двух, и в Двадцати милях от того места, где он очнулся.

Блейд упорно продвигался вперед. Его черная тень падала на серо-голубую землю под ногами; солнце и ветер так измельчили верхний слой, что он оставлял в нем глубокие отпечатки, поднимая вверх клубы пыли. Под ее тонким слоем лежала такая же твердая земля, как валявшиеся повсюду валуны и камни.

Местность была однообразной и скучной. Если не считать дальних гор, то лишь изредка попадавшиеся кучи белого гравия хоть как-то оживляли бесконечную серо-голубую равнину. Еще реже встречались жалкие черно-зеленые кустики, приткнувшиеся за крупными валунами. Практически полное отсутствие растительности не удивило Блейда: ветер, несущийся с гор, оголил землю, источил до песка камни и валуны и теперь мог гулять свободно, не встречая никаких препятствий.

Эта земля, похоже, существовала задолго до появления людей — если в этом измерении есть люди. И она, несомненно, останется такой же, когда все они канут в вечность; никто никогда не найдет здесь следов цивилизации, существовавшей на этой планете.

По мере продвижения на юг блестящая синяя полоса становилась все шире и шире, солнце медленно скатывалось за горы, и к тому времени, когда оно преодолело половину пути, Блейд понял, что перед ним в самом деле вода. Когда солнце зависло прямо над остроконечными вершинами, до берега оставалось примерно с милю. Прежде чем на землю опустились сумерки, странник уже стоял у озера.

С близкого расстояния оно казалась невероятно густого синего цвета. Он не мог определить, сколь далеко простираются эти воды — ни на юге, ни на востоке не было видно берегов. На такой высоте этот водный бассейн мог быть только озером, но размерами оно, похоже, не уступало небольшому морю. Воды его, к счастью, оказались пресными. Испробовав их, Блейд решил, что если уж ему суждено погибнуть в этом измерении, то никак не от жажды.