Андрей Петрович несколько раз прошелся по кабинету. Губы его были плотно сжаты, что являлось признаком серьезного раздумья. Затем он остановился у кресла, в котором сидел посетитель, и пристально посмотрел на него.

- Вадим Сергеевич, вы человек серьезный...

- Помилуйте, бог мне свидетель! Уж не думаете ля вы, что я рехнулся?

- Поставьте себя на мое место, уважаемый Вадим Сергеевич, и вы сразу же поймете, что требуете от меня невозможного.

Вадим Сергеевич сокрушенно ударил себя по голове кулаками (но не слишком сильно, а как хороший актер) и страдальчески протянул:

- Андрей Петрович, неужто и вы?.. "И ты, Брут?"

После того, как Вадим Сергеевич несколько успокоился, последовали переговоры an "высоком уровне", во время которых выяснилось, что:

Во-первых, все музейные работники заняты.

Во-вторых, ни у кого нет времени на подобные поиски.

В-третьих, расходовать государственные средства на дело с сомнительным исходом - безответственно.

Однако!

Во-первых, речь идет о Пушкине, гордости всей нации.

Во-вторых, всегда найдутся добровольцы.

В-третьих, не плохо бы к этому привлечь этнографа Модеста Юрьевича Савченко, вышедшего недавно на пенсию по болезни.

Многие из вас с полным правом могли бы предположить, что бывший музейный работник и ныне пенсионер Модест Юрьевич покуривает трубочку в плетеном кресле или же няньчит внуков. Но ничего подобного!

Во-первых, у него нет плетеного кресла и внуков.

Во-вторых, он не курит, поскольку курение вредит здоровью.

В-третьих, в настоящий момент он всецело поглощен приготовлением никому не известного грузинско-украинского кушанья из свиного филе, зеленой фасоли и горошка, яиц и таинственных приправ. Этим самым кушаньем он собирается угостить друзей, которых пригласил по случаю сорок первого юбилея и шестилетия со дня развода с Танечкой.