– Я назову тебя Недоверием, – сказал он ему, – чтобы помнить об оказанном мне здесь приеме. А твои братья и сестры будут Сомнением, Враждебностью, Неблагодарностью и Глупостью.

– Мы принимаем ваше предложение, Хэвиланд Таф, – сказала Хранительница Кевира Квай с мостика «Солнечного клинка». – Готовьтесь, мы придем к вам на борт.

– Отлично, – сказал Таф. – Вы любите грибы?

Посадочная палуба Ковчега была большой, как поле космопорта, и выглядела почти как свалка старых космических кораблей. Собственные корабли Ковчега стояли ухоженными в своих стартовых боксах – пять одинаковых черных кораблей, элегантных, сигарообразных, с треугольными, скошенными назад крыльями для полетов в атмосфере – и еще в приличном состоянии. Другие корабли выглядели менее впечатляюще. Каплевидный торговый корабль с Авалона устало опирался на раскинутые посадочные опоры рядом с поврежденным в бою курьером с целой системой двигателей и шлюпкой-львом с Каралео, богатые украшения которой давно исчезли. Вокруг стояли корабли странных и диковинных конструкций.

Большой купол сверху разделился на сотню секторов – как разрезанный торт – и раздвинулся, чтобы открыть взору маленькое, желтое, окруженное звездами солнце – и матово-зеленый, похожий на морского ската, корабль размером с один из стоявших на палубе Ковчега: «Солнечный клинок». Он опустился, и купол за ним закрылся. Звезды исчезли, атмосфера с шумом опять вернулась в купол, а немного позднее появился и сам Хэвиланд Таф.

Кевира Квай вышла из корабля с сурово поджатыми губами под большим крючковатым носом, но даже такое сильное самообладание не могло скрыть почтения в ее глазах. За ней следовали двое вооруженных мужчин в золотых с зеленым мундирах.

Хэвиланд Таф подъехал в открытой трехколесной машине.

– Боюсь, мое приглашение на ужин касалось только одной персоны, Хранительница Квай, – сказал он, увидев ее эскорт. – Я сожалею о недоразумении, но вынужден настаивать на этом.